Реклама

Настроить
Июль 2009   01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Сон

Posted on 2009.07.10 at 10:01
Мой молодой отец стреляет в тире.
Дробинку заряжает, целится в мишень.
Жестяная птица падает. Ещё четыре.
Он целится. Далёкий длинный день.

Отец разламывает надвое ружьё,
Дробинку заряжает. В птицу целится, как будто
Он знает, что и я здесь буду.
И целится, как будто сквозь неё.

Сбивает. Остаётся три.
Он снова целится. Он выглядит усталым.
Каким-то взрослым и почти что старым.
Он словно говорит: Смотри.

И я смотрю, смотрю во все глаза,
Как облако большое наползает,
Как оборачивается отец назад
И в белый дым, не глядя, он стреляет.

И слышен крик утиный, и удары
Ослепших крыльев, а отец стоит,
Он говорит: Осталась только пара.
Сейчас, ещё немного – говорит.

Он убирает волосы со лба,
Ружьё разламывает. Дробинку заряжает.
А в облаке вовсю идёт стрельба…
Но мой отец не слышит. Он стреляет.

Стихает всё. Рассеялся туман.
Знакомый тир. И жестяная птица.
Последняя, на тонкой длинной спице.
И сбить легко. Но чувствую – обман.

Мне хочется сказать: владелец тира – плут.
Мне хочется спросить: что ты поставил
На это состязание? Но тут
Я понимаю: тир без всяких правил.

И то, за что сражается отец,
И то, чем он невидимо рискует,
Есть только сон. И есть у сна конец.
И этот сон никто не нарисует,

На стену не повесит. Но смотрю -
И вижу, как он целится серьёзно,
И понимаю: вмешиваться поздно.
И ничего уже не говорю.

О муравье

Posted on 2009.07.09 at 10:02
У муравья на то хватает силы,
Чтоб жить по сердцу или по уму.
А человек создал себе могилу
По образу и духу своему.

Он бы любил – но некого и нечем,
Он жить хотел – но он не знал, куда.
Вздохнул – и пустоту очеловечил.
И в доме поселилась пустота.

Глядел в окно, считал ночные звёзды,
Спал на диване, кутаясь в тепло.
И что-то рядом, равное по росту,
Как тихий газ, струилось и текло.

Зелёный день

Posted on 2009.07.08 at 14:09
Представьте: день зелёный,
И старики, и дети
Сидят себе под клёном,
Кто вяжет, кто поёт,
Кто книгу достаёт,
Кто трубочку зажжёт.

Представьте: время замерло,
И свет бледно-зелёный
Всё расставляет набело:
Курильщика – сюда,
Вязание – туда,
А песенку – всегда.

А взрослые колотятся
В оконное стекло:
Их время истекло.
Все цифры пересчитаны,
Все буквы переписаны.
Всё было. Всё – прошло.

Своды твои

Posted on 2009.07.06 at 10:11
Великие тени меня проводили – и рядом легли.
Они были царственны, но и смертельно усталы.
Они от усталости слова сказать не могли,
А мне всё казалось, казалось…

Суставы ломило, и ясно хотелось сказать:
Я помню живую траву и прозрачное небо,
Я вижу идущую бережно старую мать,
Несущую хрупкость свою.

И склепа молчание (кто его строил? когда?),
И рядом лежащие тени молчальников этих...
Мне снова почудилось, будто бы время – вода,
И всё размывает, и трогает с места.

На солнечном свете ни памяти, ни синевы -
Она расцветает в склонённых ветвях, в полутени,
В склонённых ветвях, в увядании первых растений.
О, нежность. О, тихая синь.

Прохладные сны. И всё то же, всё то же – печаль
В склонённом лице, цветы полевые, их золотые соцветья,
И не было большей любви и печали на свете.
И своды твои, и высота, как хрусталь.

У вокзала

Posted on 2009.07.02 at 09:43
Жизнь озиралась у вокзала:
Никто её не провожал.
В вагон взошла и заскучала.
Налево тронулся вокзал,

Поехали дома, деревья…
И прошлого уж не вернуть.
Газету разверни скорее,
Внимательна, серьёзна будь.

А я уж как-нибудь, помалу
Перекантуюсь, отлежусь,
К весне доеду до вокзала,
В деревню к бабушке вернусь.

И звёзды

Posted on 2009.06.29 at 10:03
Как ветрено и влажно.
Но вот, в который раз,
Таинственно и важно
Одна звезда зажглась.
За ней зажглась другая,
И темнота без края
Горит, спасая нас,
Как будто в первый раз.

И чудится, как будто
В ночи растворена
Последняя минута
Безрадостного сна,
И брезжит пробужденье.
В минуте от рожденья
Вся жизнь уже видна:
Как велика она.

И горы, и моря,
И лепет незабудок,
И ты, любовь моя,
В любое время суток.
И музыка вселенной,
И горы, и моря,
И ты, любовь моя.
Мой мир обыкновенный.

Обыкновенный день.
И всё же, словно чудо,
В твоём сиянье глаз,
В твоей пустой руке:
И смерти кроткой тень,
Последняя минута,
И возглас: "Ты не спас!",
И звёзды вдалеке.

Над крышей дома

Posted on 2009.06.25 at 09:44
Над крышей дома красный огонёк,
Фонарик невысокой телебашни.
На светофоре погнутом венок:
Разбился кто. Ему уже не страшно.

Он смотрит с башни, а вокруг – темно.
Должно быть, ночь. Должно быть, все уснули.
И всё же в монотонном длинном гуле
Он слышит: повторяется одно
Как будто слово. Будто слово: «нет».
И всякий раз он вздрагивает сонно -
Как будто кто-то направляет свет
С высокого ночного небосклона.

Из трёх вещей

Posted on 2009.06.23 at 10:03
Из трёх вещей я выбирал все три:
Неясную свободу, свет покоя,
Я не хотел остаться без любви
И выбирал любовь. И ты со мною
Летела с детства на вечерний свет,
И мы, смеясь, его сачком ловили,
И было нам тогда по десять лет,
И мы тогда уже живыми были.

Любовь моя. Молчала ты, когда
Гурьбой нестройной уходили годы,
И был прилив, и длинная вода
Нас отняла от сонной той свободы,
И были звёзды. Миллионы звёзд.
И каждая звезда своё сулила,
И в одиночестве, поджавши хвост,
Собака нам в ночи своей скулила.

Когда пришлось мне снова выбирать,
Я выбрал не тебя. Я выбрал что-то,
Что может не любить, но утешать.
Мне больше не нужна была свобода,
Мне больше не нужна была любовь,
Была среда. Уже стояла осень.
И клён высокий, как когда-то, вновь
Лист пятипалый, как подарок, бросил.

Кукушечка

Posted on 2009.06.22 at 07:57
Домашний угол жёлтый,
Цветастые обои.
Молчанье – это золото,
Кивни мне головой.

Кипящий чайник пляшет,
И серебро гремит.
Полжизни – это надо же,
Там скука и гранит.

А здесь у нас жужжание
И чай, и серебро.
Молчание, молчание,
Кукушкино добро.

Кивни ещё, кукушечка.
И, может быть, пропой:
Как можно чай мне кушать
Разбитой головой?

Рыбак

Posted on 2009.06.18 at 09:34
Будь счастлив, человек серьёзный,
Ребёнок с удочкой, рыбак.
В рассветный час, травою росной
Идёшь и кашляешь в кулак.

Дойдёшь до озера, насадишь
За ночь заснувшего червя,
Закинешь поплавок, присядешь…
Тобою раньше был и я.

Как вспышка, озеро сияло,
Зелёный берег словно плыл,
И жизни целой было мало,
И я, как ты, серьёзен был.

Шмель, распушённый, словно пьяный барин,
Тяжеловесно нюхает цветок.
По небу рыщет красный лоскуток,
Подросток с леской смотрит, как хозяин.
Повадки змея все ему ясны:
Он рвётся до последней белизны
К далёкому, невидимому дому,
Но нить прочна. Всё будет по-другому.

Шныряет ветер в согнутой траве,
Но высоту берёт почти не глядя.
И чисел убавляется в тетради,
И сны вещей ложатся в голове.
Свистящий змей, почти в сиянье смерти,
Как лист бумажный в голубом конверте,
На тонкой леске, в голубой тиши.
И облака вокруг. И ни души.

Молиться надо. Всё цвело Тобою.
Все годы жизни в зыбкой красоте,
На тонкой леске, в зябкой высоте,
Всё тонкое, счастливое, земное.
Широкий ветер, школьная тетрадь,
Моя сестра, мои отец и мать,
Идущие, застывшие в движенье...
Сон кончился. Но будет продолженье.

Темнеет лес травы. Садится шмель.
На облаке лежит усталый ветер.
И красный змей один на белом свете
Ложится в чьи-то руки, как в постель.
Тетрадь пуста. Подростку снятся сны.
Он в поле абсолютной белизны.
В ладонь впилась натянутая нить -
И ни смотать её, ни отпустить.

Не музыка

Posted on 2009.06.16 at 09:05
Я думал, что умру, и я и вправду умер.
Я кем-то был и чем-то дорожил,
И две-три ноты в окаянном шуме
Я слышал иногда, пока я жил.

То музыка – о, нет. Всего три ноты,
Случайный отголосок, жизнь моя.
По вечерам, когда я шёл с работы,
В кустах царицынских я слышал соловья.

Он пел, как будто всё ему доступно,
Как будто славная мелодия его
Рождалась вместе с ним ежесекундно
Из веток, тишины, из ничего.

И нищета моя, три звука честной песни:
Хранил тебя и, кажется, любил.
И соловьиную малиновую бездну
Тропинкой смертной тихо обходил.

Остров

Posted on 2009.06.15 at 23:27
Такой вот перепост от Ольги Ермолаевой. Буду рад видеть своих друзей.

КОСТЯ РУПАСОВ и АНДРЕЙ ГРИШАЕВ в ОСТРОВЕ 21
КОНСТАНТИН   РУПАСОВ   и   АНДРЕЙ   ГРИШАЕВ в ОСТРОВЕ  21 июня,
ВОСКРЕСЕНЬЕ,  НАЧАЛО  ВЫСТУПЛЕНИЯ  В 13 ЧАСОВ!

Итак, уже известный  маршрут: встречаемся  у  головного вагона  в 10 часов  м. ДОМОДЕДОВСКАЯ, (для тех , кто поедет самостоятельно: выход из головного вагона  из центра в сторону Домодедовского рынка, автобус 367 или аналогичная маршрутка, идущая в сторону посёлка Володарского, остановка "ПОВОРОТ НА ОСТРОВ" , и далее прямо по дороге - там вдали будет  виден шатровый храм Преображения...
О юбках женщинам (если они захотят посетить храм!) и удобной обуви всем - специально напоминаю.И учтите - у нас единственный бессменный фотограф, стенающий под нашим гнётом! 
Мы, кстати,  вполне удовлетворимся и просто аудиторией прихожан, благодарных слушателей и зрителей первых ДИДУСЕНКОВСКИХ ЧТЕНИЙ, чтений, посвящённых БОРИСУ РЫЖЕМУ, встречам в ОСТРОВЕ с ЭРГАЛИ ГЕРОМ, СЕРГЕЕМ ТРУХАНОВЫМ, ГРИГОРИЕМ КРУЖКОВЫМ, АЛЕКСАНДРОМ ЛЕВИНЫМ, БАХЫТОМ КЕНЖЕЕВЫМ,  ДМИТРИЕМ ВЕДЕНЯПИНЫМ, СЕРГЕЕМ ГАНДЛЕВСКИМ,ТИМУРОМ КИБИРОВЫМ!
примечание!
Остров — село и дачный поселок в Ленинском районе Московской области, в пяти километрах от МКАД, на высоком правом берегу Москвы-реки напротив города Лыткарино. Координаты 55°41´ с.ш., 38°52´ в.д. Одна из резиденций Ивана Грозного, в настоящее время Остров известен уникальной, нарушающей всякие каноны своего времени, Преображенской церковью XVI века.
Церковь Преображения стоит на краю мыса и видна за многие километры. Дорога к ней сквозь деревню только одна.От церкви открываются потрясающие панорамы долины Москвы-реки, и практически с одной точки возможно увидеть сразу три города: Москву (видна в первую очередь ТЭЦ в Капотне — крупнейшая из всех московских электростанций с шестью трубами и девятью градирнями), Дзержинский (виден Николо-Угрешский монастырь) и Лыткарино. Проезд:От станции метро "Домодедовская" автобусом или маршрутным такси №367 (конечная остановка — поселок Володарского) до поворота на Остров (между селами Мисайлово и Молоково), в пути около 20 минут. От поворота 3.5 километра пешком или автостопом, любуясь видами...
На автомобиле: выезжать с Каширского шоссе, затем повернуть на Володарский, и после Мисайлово свернуть налево на Остров



Летят перелётные птицы

Posted on 2009.06.15 at 09:29
«Летят перелётные птицы...» -
Так в песне стояли слова.
Я пел их за взрослым застольем,
И будто плыла голова.

Мне словно казалось, что песня
Несёт нас к высоким горам,
Летим, и в руках чемоданы,
И там хорошо будет нам.

Все мамины пели подруги,
Все папины пели друзья
Звенели стаканами, пели,
И с ними старался и я:

«А я остаюся с тобою...» -
Разгорячённый, кричал.
Они от меня улетали,
А я это не понимал.

Всё лучшее

Posted on 2009.06.11 at 09:24
Я тебя забуду, мне надо тебя забыть.
Ты как будто рядом – но вот уходишь.
Всё яснее и проще: больше не говорить
Ни о чём, больше не говорить.

Подъезжает автобус – просто смотреть в окно:
Каждый лист на дереве имеет особую резкость,
Человек с тросточкой, как в кино.
Наплывает какая-то мерзость.

Всё человеческое, всё лучшее – вот оно:
Честная жизнь, доброта простая,
Лучший друг, правильное вино.
Большего я не знаю.

А когда я смотрел на тебя, я мир иной,
Невозможный видел, счастливый.
Лес еловый, шелест воды морской,
Ты мне: «останемся» – говорила.


Внутри кита

Posted on 2009.06.10 at 12:28
    Тем, кто ни разу не попадал внутрь кита, будет сложно меня понять. Свой рассказ я адресую все-таки людям, которые там бывали. Перво-наперво, ни в коем случае не надо устраивать истерики. Следует усвоить, что это еще не конец света, хотя темень там, конечно, основательная. Дышать лучше сразу начинать ртом, потому что обитающие там ароматы способны в два счета помутить любой рассудок. Это ни в коем случае не упрек в адрес кита, скорее, претензия к устройству пищеварительной системы в целом. Ибо нам не дано, в конце концов, оказаться в желудке барана или, скажем, щегла, но, как мне представляется, там отнюдь не лучше.
    Итак, мы внутри кита. Я говорю «мы» неспроста, так как в 4х случаях из пяти там действительно оказывается кто-нибудь еще, какой-нибудь растерявшийся и, возможно, потерявший самообладание человек, который, несомненно, на ура воспримет ваше появление. Если это юная и заплаканная девушка -–можете смело записывать ее в дамы сердца, если это привлекательная леди средних лет – что ж, попытайтесь ее охмурить. Стоит только спеть что-то вроде «жил отважный капитан», в меру расточительно попользоваться оказавшимися у вас спичками – и она уже будет крепко держать вас за локоть. Если же вашим спутником, не дай бог, конечно, окажется лысеющий владелец рыбной лавочки, попытайтесь, по крайней мере, относиться к нему по-человечески. Его благодарность не будет иметь границ.
     И все-таки, если вы встретите в ките женщину, советую не слишком увлекаться флиртом и милой болтовней, так как чрево кита – это вам не скамеечка на Елисейских полях, здесь сыро и легко можно простудиться. Хотя любители острых ощущений, не спорю, найдут в этом особую прелесть.
     И, пожалуйста, не вырезайте в ките свои инициалы! Это же глупо. 

в Америку

Posted on 2009.06.09 at 09:26
Я помню лето, парк и домино,
Я помню хвойный одноцветный запах.
Отец глядит, как будто бы давно
Меня он знает. Говорит про Запад.

Он говорит: «В Америке живёт
Мой старый друг. И мы туда поедем…»
И у меня захватывает дух.
Я ощущаю заграничный ветер,

Я вижу небоскрёбы и огни,
Себя с отцом в лихих джинсовых куртках,
И урны вожделенные: они
Полны сигарных дорогих окурков.

Закуриваем. Щуримся. Идём.
И в злачном баре виски пьём на равных.
Как два мужчины, как два друга пьём –
И это кажется совсем уже не странным.

Товарищ

Posted on 2009.06.04 at 08:08
«Зачем, – у синицы, синицы спрошу –
Я улицей людной куда-то хожу,
Зачем на кусты и деревья гляжу
И воздухом белым дышу?»

Синица, синица на ветке сидит
И молча и глупо глядит.

- Собака, собака, скажи мне, ответь:
Куда мне поехать, на что посмотреть,
Как сердце картиной чудесной согреть,
Увидеть и не умереть?

Собака, собака устало моргнёт
Печально и длинно зевнёт.

- Товарищ, товарищ, ты много пожил,
Ты сына построил, ты баню сложил.
Ответь мне, чего же я здесь упустил,
О чём я не так попросил?

- Товарищ, товарищ, пошли-ка домой.
Товарищ, товарищ ты мой.

Запоздалое облако

Posted on 2009.06.02 at 09:55
Запоздалое облако
В наступающей мгле
Уходило из города
По размытой земле.

Задремало – и всё перепутало,
Неуклюже и медленно шло,
У завода бродягу окутало,
Постояло и дальше пошло.

И осколками острыми
От попоек и драк
Любовалось, как звездами,
Зачарованно так.

И, дойдя до фабричного озера,
К маслянистой воде неживой,
Оперенье воздушное сбросило
И ушло прямо вниз с головой.

Жаркий день

Posted on 2009.06.01 at 09:34
Мы прибыли в посёлок на рассвете.
Безоблачное небо предвещало
Жару. Почти неслышно громкоговоритель
Пел что-то из эстрады. Мы спустились
По насыпи и вышли на дорогу.
Мы были там одни. Прогромыхала
И скрылась в пыльном облаке машина.
Бензина запах, а, верней, солярки:
Воспоминания откликнулись послушно.
День обещал быть медленным и жарким.

Мы шли изрядно вырубленным лесом.
Сквозь частые просветы видно было
Большой пустырь и круговую трассу,
Четыре вышки, вроде бы пустые.
Приземистые серые строенья
Вдали терялись. Будто говорило
Всё это нам: Жизнь человека может
Закончиться, но не остановиться.
И то, на что нам зрения хватает -
Без нашего присутствия продлится...

Часы неспешно отмеряли время.
Почти что десять. Я достал газету
И сделал треуголку. Получилось прямо,
Как в детстве. Начинало жарить.
Идти решили быстро, без привала,
Чтобы успеть к полудню. Это
Казалось будто бы воспоминаньем.
Искрящейся стеною шли деревья,
Я будто бы заснул, но сна не помню.
И вот мы на окраине деревни.

За десять лет ничто не изменилось,
По мелочам лишь: новая беседка
Сгоревший дом... Незначимая малость,
Погрешность допустимая. Всё те же
Заборы, крыши, каменный колодец...
И, как ждала, открыла нам соседка.
Как будто бы ждала – в платочке чёрном.
«Серёжа, Саша. Не признала. Вы ли?
Уж ждали, ждали, да в жару такую...
Не погодишь. Вчера похоронили».

Дом

Posted on 2009.05.29 at 16:03
Дом потерянный и чёрный,
Обрёченный жить на слом,
Одинокий, беспризорный
Пробавляется числом.

Тёмные хранит секунды,
Держит синий свет в горсти,
Дышит медленно и трудно,
Слышно: "Господи, прости.

Царствие твоё безмерно.
Я ж подсчитывал, копил...
Так прими же милосердно
Этот пепел, эту пыль..."

Отвечает ясный голос:
"Успокойся, Бог с тобой.
Каждый вздох твой, каждый волос,
Каждый миг угасший твой."

У воды

Posted on 2009.05.28 at 09:47
Нет, это не дело:
Стоять у большой воды,
Щуриться оробело,
Трогать рукой кусты.

Ну и что, что иначе?
Ты это не представлял.
Ты и попроще задачи
В уме почти не решал.

Не думал же, в самом деле,
Оркестр, туда-сюда…
Ангелы улетели.
Страшно? Ну да, ну да…

Я б жил до ста

Posted on 2009.05.27 at 09:41
Я жил до тридцати и верил, что любовь
Есть физика, а не литература.
Что у любви есть мускулы и кровь,
И вес, и плотность, и температура.

Я жил до тридцати и знал, что смерти нет,
И то, чего мне принято бояться,
Есть павший лист, багровый на просвет.
И только раз успел я испугаться.

Я жил и дальше, зная и дыша
И обживая ветхую природу,
Во всех углах уже жила душа,
И жить с душой уже входило в моду.

Вооружившись знанием таким, я б жил до ста,
Но жизнь была хитрее:
Взяла начало с чистого листа
И всё, что было, стёрла поскорее.

Это облако

Posted on 2009.05.26 at 09:37
Это облако сонное, белое,
Кучевое смутило меня,
Это лето гудит переспелое,
Это платье надела ты белое
И смеёшься, рукою маня.

Я смущаюсь, я чувствую оторопь,
Я откидываюсь в гамаке,
Ты идёшь в одеянии доктора,
Полотенце бросаешь мне мокрое,
У тебя сигарета в руке.

Сколько раз это было и не было:
Я прикладывал холод ко лбу,
Поцелуй на прощание требовал,
И срывалось и падало белое,
Кучевое под ноги, в траву.

И в какой-то войне неоконченной
Я качаю, трясу головой,
Глядя в купол прозрачный, безоблачный,
И склоняется врач озабоченный
Над случайной, живой, пулевой.

Везде и навсегда

Posted on 2009.05.25 at 09:46
Запомни, сын: "Везде и навсегда".
Везде и навсегда – что б ни случилось.
Жизнь умирает – это не беда.
И дудочка осенняя приснилась,
И возраст, что был прежде незнаком,
В особой резкости перед тобой предстанет,
И сердце (помнишь, с горки, кувырком?)
Однажды тоже биться перестанет.

И всё, что строил ты, совьётся в пыль.
Всё, что писал, что выжигал железом…
И никому не скажешь, как ты жил,
Как ты сгибался под огромным весом.
И никому не скажешь, как любил,
Как счастлив был, и как не спал ночами.
Мир прожитый окаменел, застыл,
И даже дудочки не слышно за плечами.

И мёрзлая земля, и сон во тьме.
И темнота во сне, молчание земное...
Везде и навсегда. И ты ответишь мне:
Везде и навсегда. И снова ты со мною.

Скворечник

Posted on 2009.05.22 at 09:47
Ликует малыш: я тебя победил, расстрелял!
Походкой хозяина пересекает площадку.
С колен поднимается тот, кто ему проиграл,
С колен поднимается не захотевший пощады.

В ушах его до сих пор слышится: «тра-та-та-та!»
Он входит в парадную, он поднимается в лифте,
Засохшую землю он вытирает у рта.
Какое там третье, когда он в таком-то вот виде.

«Иди, умывайся!» Он в зеркало смотрит: убит.
Багровое «тра-та-та-та» и приклад автомата.
Он мёртвая птица, он в чёрную землю зарыт,
Он умывается лишь потому что «так надо».

Погибнуть в бою пострашнее, чем просто пропасть,
И папа, что просто пропал, с ним, согласен, конечно.
«Я третье не буду». Лечь во весь рост на кровать,
Зачем-то представить, как вешали с папой скворечник.

***

Posted on 2009.05.21 at 09:30
Воробей, проглотивший жемчужину, ощущает себя сильнее.
В его выдохе – ночь. В каждой косточке – соль и смысл.
Он бесшумно летит, и квадратное небо синеет,
И гудят провода в напряжении чёрных чисел.

Так ли жив человек, ощущающий белую бездну,
Превозмогший во сне дорогое своё дыханье,
Он жемчужину от пустоты отличает по весу
И во сне умирает, не приходя в сознанье.

А солдаты любят поспать, но побудка рано,
А обманутый муж знает всё, но приходит поздно...
Дорогая, как больно и странно, как больно и странно.
Ты молчишь и глядишь, молчишь и глядишь серьёзно.

Пару раз ещё я твой голос по телефону...
И потом – никогда. Всё чужие славные лица.
Эта жемчужина чёрная весит тонну,
Так и как же летишь ты, чёртова, чёртова птица?

***

Я тебя нарисовал
Так, чтоб было необычней.
Обезьянку тебе дал,
Дал тебе пирог черничный,

Золотое колесо
С ветром вертится направо,
Посмотри, какие травы,
Виден каждый колосок.

Я лицо твое люблю,
Я люблю тебя такую,
Необычную, смешную,
Погоди, я повторю:

Я люблю тебя такую,
Необычную, смешную,
Я смотрю тебя, смотрю...

Погоди, настало утро,
Погоди, тебя не стало,
Утро синее настало,
Ветки синие склонились,
Вся планета марширует,
Будущего свет огромный,
И летит, летит, как море,
И плывёт – куда не знает,
И загадывать – не видно,
И любить – как ты любила,
Словно тонкую подкову
Из кармана вынимая,
В пыль лиловую бросая
На дорогу.



Любите животных...

Posted on 2009.05.18 at 09:39
Любите животных, как если б любили себя.
Как если б в худое окно вы себя увидали,
Идущего мимо – и всё про него угадали.
И всё угадали, и вдруг полюбили себя.

Любите свой город, как если б любили вы жить
В своём неказистом, любовью измученном теле.
Его купола, тротуары – и некуда больше спешить,
Не нужно спешить. Мы давно навсегда повзрослели.

И зелень вечерняя, жизнь ледяная скорей,
Горите скорей навсегда, навсегда вспоминая,
Как тщетно любили безжалостных птиц и зверей,
Сидели беспомощно на остановке трамвая.

Дом

Posted on 2009.05.07 at 11:53
Ушёл – и сразу стало пусто.
Над скатертью повис дымок,
В обрывках серпантина люстра,
И каждый в мире одинок.

Взлетела за окном петарда,
И каждый смертен в мире том,
И каждый… Помолчи, не надо.
Мы будем строить новый дом.

В котором будет места много,
Где каждому дана кровать,
И где существованье Бога
Мы не посмеем отрицать.

Города

Posted on 2009.05.05 at 09:46
Это было неправдой, это было во сне.
Это было во сне, это было неправдой.
Я увидел тебя, ты понравилась мне.
Это было во сне.

Твои тонкие руки могли уберечь...
От всего уберечь. И наш поезд не вечен.
И друзей самых лучших враждебная речь,
И гостиничный медленный вечер.

Моложавый портье, чуть помедлив, ключи...
(Это было во сне, это было неправдой)
Протянул. Хоть немного и ты помолчи.
Серебристого счастья ключи.

Города, города. Ты уйдёшь в города.
Но и всё-таки было, и всё-таки было
Не во сне, не во сне, навсегда, навсегда.
И тебя я любил, и меня ты любила.
Счастье, радость моя навсегда.

Предыдущие 30  

Реклама

Настроить